ridetown.ru

Ливан — страна контрастов. Прежде всего это касается религиозных устоев населения, которое делится примерно поровну на суннитов, шиитов и христиан. Надо сказать, что и сирийские мусульмане верят в бога серьезно. В лавках и кафе нередко можно видеть молящихся продавцов. Половина женщин на улицах ходит в черных платках и с полузакрытыми лицами (чтобы материя не спадала с лица, некоторые сирийки эротично держат ее зубами). В Ливане же мусульманские семьи и вовсе выглядят фанатичными. К пляжу нашего отеля в Библосе рано утром стекались несколько таких семей: два-три мужчины, семь-восемь женщин. Закутанные во все черное, с закрытыми головами, лицами, ногами, в черных перчатках, они, бедные, даже не могли коснуться воды, и выражение их молчаливых лиц при виде моей жены, фыркающей от удовольствия в теплой прозрачной воде, осталось для нас загадкой. Скорее всего они считают, что так и должно быть, и не расстраиваются. Но при взгляде на них становилось грустно.
Чтобы не провоцировать шок местного населения, лучше всего купаться и загорать именно в Библосе — наиболее продвинутом островке европейской цивилизации в Ливане. В Сирии тоже есть море — так утверждают географические карты и некоторые из путеводителей. Но, говорят, отелей так крайне мало, а морская вода загрязнена сверх меры, так что купание не приносит особого удовольствия. Однако я подозреваю, что туристы не едут туда из-за сирийцев: потому что во время купания белого человека они наверняка собираются большими толпами и непрерывно смотрят за его передвижениями, а то и плывут за ним. Так мне кажется.
В Библосе этого не происходит. Сюда приезжают “оттянуться” представители золотой молодежи Ливана. Они одеваются по европейской моде, ходят в маронитские или армянские церкви (последних в Ливане особенно много), едят в ресторанах и пиццериях, пьют кока-колу. В Сирии, да и в северной части Ливана всего этого практически нет. В Сирии, к примеру, продукция компаний Кока-Кола или Пепси нами не замечена — зато выпускаются местные аналоги, внешне очень схожие с оригиналами. Названия поэтические: “Угарит Кола” или “Cheer Up” (вместо “7 Up”). А в Библосе есть даже “Пицца-Хат”, и кафе-кондитерские с французскими круассанами. Жизнь здесь намного дороже, чем в соседнем городе Триполи, но столь же и комфортнее.
Кроме того, Библос представляет остатки десятков культур, последовательно сменявших друг друга на ливанском побережье последние 5-6 тысяч лет. Амориты, гиксосы, филистимляне, финикийцы, греки, римляне, византийцы, арабы и крестоносцы, а потом снова арабы и турки — все они старались оставить в этом городе свой след. В результате на сегодняшний день центральная часть Библоса представляет собой сплошные раскопы — из-под земли извлекают все новые и новые архитектурные памятники, которые тут же перемещают в сторону, чтобы освободить место для еще более древних фундаментов. Особенно ценные находки перемещают в Национальный музей, булыжники и остатки колонн оставляют в Библосе.
В Библосе мы неспешно отдыхали три дня, смывая с себя в Средиземном море пыль городов, базаров и пустыни. В последний день пребывания в Ливане мы отправились в Бейрут — не скажу, чтобы столица оставила у нас положительное впечатление. Здесь было бы в самый раз снимать фильмы по мотивам книги Апокалипсиса. Гигантское количество допотопных, смрадных автомобилей, помноженное на полное отсутствие правил дорожного движения, создают ощущение паники. Нечто подобное было уже со мной как-то раз в 16-миллионном Каире, но там я во всяком случае знал, где гостиница, а в Бейруте у нас был лишь вечер перед посадкой на самолет. Аэрофлот, как всегда, взлетал глубокой ночью. В результате, потерпев поражение при попытках объяснить таксистам, что мы хотели бы увидеть центр города (”Здесь всюду центр” — был ответ), мы отправились на пару часов в Баальбек, жемчужину Ливана и всего Ближнего Востока.
Храмовый комплекс в Баальбеке сохранился для этих мест просто идеально, учитывая почти двухтысячелетний период амортизации. Два гигантских святилища, построенные в римском стиле, размерами превышают все наследие античности, которое мы видели до сих пор, вместе взятое. Они могут затмить даже афинский Парфенон — по размерам и по степени сохранности. Мы приехали сюда к самому закату: во-первых, потому что хотели запечатлеть игру оранжевых светотеней, а во-вторых, такова была воля Аллаха, подсунувшего нам припадочный автомобиль с таковым же водителем. Мотор не тянул в горку, ревел от натуги, так мерзавец-водила еще полчаса тащил нас на дом к своему знакомому, чтобы тот сторговался с нами о цене поездки, так как сам старик не знал ни слова на языках Европы. Знакомый тоже оказался несведущ в языкознании, и тогда мы выскочили из автомобиля и некоторое время бежали с чемоданами по шоссе Бейрут-Баальбек. Водитель-полиглот не смог нас догнать, так как неосмотрительно пытался сделать это на автомобиле. Вскоре мы поймали следующее такси.
Наконец, ливанский народ преподнес нам последний сюрприз. На закате дня, когда оранжевые светотени уже превращались в сумрак, мы были приятно удивлены, обнаружив, что входные ворота на территорию Баальбекского храма закрыты, а страж ушел домой спать. Колючая проволока отделила нас от внешнего мира. Так что мы еще некоторое время пошлялись по храму, пока не были найдены.
После хаоса и дискомфорта Востока мы всегда думаем о Европе. Садясь в прохладные кресла авиалайнера, чтобы вылететь в Москву, мы всегда говорим себе, что в следующий раз обязательно полетим на запад — туда, где на дорогах есть указатели направления, где карта города соответствует его топографическим очертаниям, а поезда приходят и уходят вовремя. Но я точно знаю — в тот день, когда мы попадем в чистую, вылизанную и выстриженную Европу, мы снова начнем мечтать о волшебных чудесах, милой безалаберности и неизведанных памятниках Востока.
Кирилл Бабаев
Источник: http://turistua.com/